23. Напрасный труд.

Бог сто веков наводит свой порядок: Послал потоп, на ранги разделил Господ и чернь, непьющих и кутил, Завел чертей и ангелов отряды Порядка все ж никак не водворил:

Воруют все, кинжалом сводят счеты, Принц с девкой спит, с маркизою - пастух, Империями правят идиоты, Попы жиреют, мрут в нужде сироты, И Господа ругают хамы вслух.

. .. Когда дворцы и церкви будут срыты, Порядок водворится - без господ: Давно подозревает мой народ, Что лучше быть не набожным, но сытым.

26. Обет.

Замок тяжелый на сердце повешу, Запру на ключ рой мыслей и страстей. Все, чем был счастлив я, все, чем был грешен, Укрою в тайниках души www.musicyou.ru своей.

Без клятв - к чему слова? - кинжал из ножен! Тверди варфоломеевский урок! Пусть не уймется гневный твой клинок, Пока ты жив, а враг не уничтожен!

Сломил кинжал - хватай с дороги камень, Рази врага прадедовской пращой, Колом, зубами, голыми руками И, обезумев, бешеной слюной.

. .. Мечты, любовь и все, что мне любезно, Замкну на ключ. И ключ закину в бездну.

30. Ночные тени.

Во мраке факел чертит дымный след. Шаги слышны: солдат прошел дозором. О камень гулко звякает мушкет. Звонок вдали. И тихо. Полночь скоро.

Храни Господь от королевских слуг, Храни от молодцов прево проворных! Пусть не уйти мне от загробных мук Уйти б хоть от ворон в сутанах черных!

Куда идти? Эдикт - на всех заставах, Слепые окна - на запорах ржавых. Отряд, вооруженный до зубов. ..

Всю ночь по городу брожу тревожно, И следом - Смерть, товарищ мой дорожный, Торопится в истоптанных сабо.

32. Прокаженный.

Дырявый плащ, засаленная шляпа, Круг на плече с гусиной красной лапой. .. Услышав стук трещотки роковой, В испуге сторонится даже нищий. Нет ни ночлега в деревнях, ни пищи. .. Кем заклеймен ты - Богом? Сатаной?

. .. Пророк ли, прокаженный ли, поэт Анафема! Эдикт! Вердикт! Запрет!

- Эй, берегись: Вентре еще на воле! В костер его! Злодей опасно болен: Стихами подстрекает к мятежу!

. .. Гляжу на плащ с гусиной лапой красной: И впрямь, я прокаженного опасней Всю Францию трещоткой разбужу!

33. В Бастилии.

Паук-судья мне паутину вьет. В ушах не умолкает гул набата. .. Молиться? Не поможет мне Распятый: Заутра я взойду на эшафот.

Не рано ли поэту умирать? Еще не все написано, пропето! Хотя б еще одним блеснуть сонетом И больше никогда не брать пера. .. [пера не брать? ?? ]

Король, судья, палач и Бог - глухи. Вчера кюре мне отпустил грехи, Топор на площади добавит "Amen".

Умрет Вентре. Но и король умрет! Его проклятьем помянет народ, Как я при жизни поминал стихами.

35. Morituri te salutant. ("Обреченные на смерть приветствуют тебя" - приветствие гладиаторов Цезарю)

Орел парит над бурею бессильной; Не сокрушить морским валам гранит: Так мысль моя над Смертью и Бастильей Презрительное мужество хранит.

Ты лаврами победными увенчан: В глухую ночь, под колокольный звон Ты убивал детей и слабых женщин, Но я тобой, Король, не побежден!

Я не умру. Моим стихам мятежным Чужд Смерти страх и не нужны надежды Ты мне смешон, с тюрьмой и топором!

Что когти филина - орлиным крыльям? Мои сонеты ты казнить бессилен. Дрожи, тиран, перед моим пером!

36. Агриппе д'Обинье.

Я знаю, что далек от совершенства, На три ноги хромает мой Пегас. Свои жемчужины, как духовенство, У мертвецов заимствую подчас.

Когда мое перо усталым скрипом Подхлестывает бесталанный стих, Я утешаюсь тем, что ты, Агриппа, Воруешь рифмы даже у живых.

Пожнешь ты лавры, нагуляешь жир. .. Помрешь (дай Бог, скорей бы! ) - скажет мир: "Писал бездарно. И подох без блеска".

Я ж кончу, видимо, под топором, Но скажут внуки: "Молодец, Гийом! И жил талантливо, и помер с треском! "

37. Последнее письмо.

Маркизе Л.

Меня любить - ведь это сущий ад: Принять мои ошибки и сомненья, И от самой себя не знать спасенья, Испив моих противоречий яд. ..

Далекая моя, кинь трезвый взгляд На те неповторимые мгновенья Опомнись! И предай меня забвенью, Как долг твой и любовь моя велят.

Не знать друзей, терпеть и день и ночь Тоску разлуки, зря томясь и мучась, Зачем тебе такая злая участь?